?

Log in

Иванов. Театр Наций

Визуальный гиперреализм в спектакле «Иванов» Тимофея Кулябина (художник Олег Головко) поначалу вводит в заблуждение. Дотошное воспроизведение (сюжет перенесен в сегодняшний день) убогенького дачного антуража, с полками из икеи и банкеткой в коридоре а ля кухонный уголок, цветастых платьев и леопардовых принтов, мотивов Натали, Баскова и прочих хитов шансона, где даже «Александра» звучит разудалой безвкусицей, кажется очередным саркастичным изображением советской и постсоветской пошлости, пикой привычному «они» (быдло?средний класс? совки?). Но вся драма, может быть, рождается от того, что режиссер отказывается от смотрения свысока и отделения себя от «большинства». Его герой (Иванов - Миронов) не противопоставлен среде, которая его заела,и в общем даже непонятно, действительно ли он «примечателен» чем-то, кроме своей тоски. Не противопоставлена среде и Саша (Елизавета Боярская): цепкая, хваткая, она настоящая дочь Зюзюшки, пойдет напролом до конца и не потерпит собственной неудачи. Иванов – это ее проект, любовь к нему – ее возвышает, и к реальным, а не киношным страданиям, она оказывается не готова.

Декорации реалистичны – и в то же время очень декоративны. Они оперные: так и представляешь себе, как начнется какая-то ария в таком вот осовремененном интерьере. И насыщенные цвета, все-таки близкие к монохрому, – оттуда. Поэтому монолог Иванова, сложная, в общем-то, для сегодняшнего театрального восприятия вещь, здесь смотрится органично. Нескрываемое появление рабочих сцены и замена декораций, фирменный знак, – тоже из этой серии.

Театрально, искусственно живут здесь сами персонажи. В интерьерах, в одежде ли, в жестах они словно повторяют штрихи какой-то картины, и разница только в том, какого качества картины взяты за модель для подражания. Гости у Лебедевых – Кустодиев и лубок, а вот Иванов вроде как поутонченнее. Но какой шаблонностью отдают офисные сцены, и как он легко надевает на себя новый образ, когда появляется уже Сашиным женихом… Саша в сцене свадьбы даже выгибается так же, как героиня картины «Сватовство майора». Парад аллюзий и заимствованных сцен из кино разных жанров. Заимствованные жизни.

Водевиль здесь граничит с драмой, трагедия – с фарсом. Герой готовит себя к сценарию в одном жанре – а он рушится и перетекает в другой. Верны самим себе здесь разве Сарра-Анна Петровна (Чулпан Хаматова), которая не боится быть смешной и жалкой – и оттого остается сильной, даже спрашивая, когда умрет, даже застав врасплох мужа, целующегося с другой; и Лебедев (Игорь Гордин), который не чувствует себя в своей тарелке в этом обществе, подкаблучник, но любит дочь, своего друга Николашу, и даже жену, который не геройствует – но его искренность и способность любить делает его человеком. Когда они страдает – от предательства близкого, от волнения за близкого, от непонимания близкого, страдаешь вместе с ними.

И в то же время, конечно, сопереживаешь Иванову. Мы сами, как он, запутались в этой жизни, в желаемых образах. Слабые, взвалили на себя ношу, которую выдержать были не готовы, и надорвались. Возможна ли новая жизнь? И хватит ли смелости не закрыть глаза на то, что эта новая жизнь, возможно, просто подлость, как сокрушается Шабельский? И как быть, если «честный человек», взывающая к совести сама порядочность, врач Львов, так же неприятен, как авантюрист и коммерсант Боркин?

Можно ли вырваться из собственного мещанства и не ошибиться, что снимаешься в артхаусном кино, а не русском, бессмысленном и беспощадном, сериале?

http://theatreofnations.ru/performances/ivanov

@spectator_as_author

Отчет за конец января

24 - «Пятна леопарда», Центр Мейерхольда. Словесно-движенческое взаимодействие драматурга и хореографа. Подробнее: http://telegra.ph/leopardovaya-zhizn-02-02
25 – «Месяц в деревне», второй спектакль молодого режиссера Ивана Орлова в Театре Моссовета (Сцены под крышей). Что такое идти с правильными людьми в театр: позвала однокурсников-филологов, и все счастливы. Тургенев чуть осовременен, но разобран де(та)льно и с почтением, чувствуется молодой задор, но не наглость, – пошла бы одна, мне бы не хватило, а так – в яблочко. «Машенька» все равно лучше и тоньше, но и здесь прекрасная Лумпова, энергичный живой музыкальный фон и ансамблевая актерская игра.
26 – «До и после», Новое пространство Театра Наций, Брусникинцы в сотрудничестве с Михаилом Дурненковым (текст) и Ксенией Перетрухиной (пространство) и БФ «Артист». очень нужно и круто. Молодежь играет стариков, сошедших со сцены и вовлекает в диалог поколений зрителей. Мысли мои по поводу метода – здесь
27 – «Звуковые ландшафты», Петр Айду в ШДИ. Звук дождя, создаваемый на виду у всех с помощью музыкальных и неспециальномузыкальных инструментов, механика театрального искусства, совершенно завораживающая своим неприкрытым чародейством. Вот куда нужно идти людям, жаждущим увидеть театр «изнутри» вместо расплодившихся экскурсий по театральному закулисью.
28 – это был день рожденья, встретила его на вечеринке в Трансформаторе.doc (веселье и угар), днем с подругой ходили на выставку «Мир – театр» в музей архитектуры Щусева, ну а после были «Легкие люди» в Ведогонь-театре, спектакль Павла Курочкина по пьесе Михаила Дурненкова, художник – Ксения Перетрухина. После был фуршет, и было очень-очень мило. О спектакле соберусь и напишу отдельно, а вообще приезжайте к нам в Зеленоград, он стоит того! укулеле, расслабленность, серьезные вопросы и полное погружение.

Отчет, 16-22 января

Третья неделя января прошла так:
16 – «Человек, который принял жену за шляпу» (реж. Никита Кобелев) в Театре Маяковского, сцена на Сретенке. Писала, если потеряли ссылку – вот: http://telegra.ph/CHelovek-cheloveku-01-20
17 – «Гамлет» (реж. Николай Коляда), Коляда-театр, гастроли в ТЦ На Страстном. Привычный трэш-стайл, но что-то энергии было маловато, даже шаманские дикие танцы не занимали. Когда выходил Ягодин – еще ничего, но все равно как-то почти что мимо. Важно было сходить посмотреть эту трактовку наконец, тем не менее.
20 – «Совместные переживания» (реж. Вика Привалова), ЦиМ. Евгений Казачков делает человечный, очень зритель-френдли документальный театр. Тут он собрал интервью про первую любовь и уж не знаю на каком этапе к исповедальному тону разговора об очень личном добавил второе лицо рассказов, как в признаниях и романах-письмах. Все герои словно не интервьюеру отвечают на вопросы, а обращаются к своим давним возлюбленным. При этом зрители на входе получают карточки и зачитывают отрывки слов героев, а действие иногда прерывается зеленым светом лампочки – знаком, что можно говорить. И многие говорят, делятся сокровенными историями, сначала сами актеры и прототипы героев, досказывая свои истории, а потом и обычные зрители. Трогательно и тянет обнять кого-то.
21 – «Июль» (реж. Дмитрий Волкострелов), театр post на фестивале Глобус 2.0 в Центре МАРС. Да, я смотрела его в первый раз. Если Полина Агуреева в легендарном спектакле Практики (Рыжаков) проживала текст и за нее было подчас страшно /наш ассистент по литературе не понимал, зачем это истязание, «как же ей тяжело» (а он был из семьи священников и в ужасе был в принципе от темы моего диплома в коллеже, «Насилие в пьесах Ивана Вырыпаева «Июль» и «Роберто Зукко» Бернара-Мари Кольтеса»)/, то Алена Старостина имеет отношение здесь именно с текстом, а не с фабулой. Актриса читает текст отстраненно, но при этом начинает им упиваться и все больше входить в его ритм: если тут и есть соотнесение, то не с персонажем, а с автором. «Июль» – это текст и есть, творчество, поглощающее и всасывающее не хуже описанных маньячных приступов.
Еще 18-го были Чайковский и Григ в Филармонии-2 (дирижер Филипп Чижевский, солисты Филипп Копачевский, Александр Рамм), а 22-го фильмы «Peur de rien», «Marguerite et Julien» и «Ce sentiment de l’été» из конкурса MyFrenchFilmFestival. Вроде бы необязательные, без конца и четкого края – куски французской жизни, личных проблем и социально-философских переживаний. Поданных с неизменной французской легкостью, ненавязчивой мелодией, улавливаемой атмосферой вечернего будничного размышления. Первый фильм – о мигрантке из Ливана в 90-х, второй – о легенде брата и сестры Равале, полюбивших друг друга в 17 веке, последний – об утрате и заботе о близком. Напомню, фильмы можно смотреть с субтитрами бесплатно до 13 февраля на сайте http://myfrenchfilmfestival.com/

Отчет, 9-15 января

Подписывайтесь на телеграм
сюда копирую для архива

Мне тут сказали, что я мало хожу в театр. Поэтому придумался жанр – отчет за неделю.
Итак, начало моего зрелищного 2017 года:
(начало января я проболела)
10 – «Лёха» (реж. Данила Чащин) на Новой сцене МХТ. Я влюбилась в текст Юлии Поспеловой. Это настоящая поэзия в буквальном смысле слова. Чащин зачем-то перевел ее в повествовательный режим, и рассказ обрел натурализм и адресность, которые в оригинале если и были, то растворялись в лирическом ключе, в любви к ушедшему деду, в монологе, который по обстоятельствам может быть только монологом. Эффектный ход с визуализацией «внутреннего спорстмена» (словосочетание из пьесы): дед внутри чувствует себя молодым, и мы на сцене видим параллельно с пожилым актером молодого парня, беззаботно бегущего по дорожке (без, разумеется, этот в конце символично прекратится). И все-таки помещение рассказчицы посередине между вполне себе присутствующим дедом (который тоже здесь рассказчик) и его балагуром-двойником – странно, как и вся эта рассубъективизированность и потеря ритма. Получается рассказ о быте и личной истории любви деда, а совсем не о внучке и ее потере. Второе-то, извините, сильней.
И, конечно, Вырыпаев («Кислород»!) очень чувствуется. Что и хорошо)
Текст читайте (он короткий, всего несколько страниц) здесь: https://moc.media/media/files/5274b26c912411e5a61d9c8e99086854-pospelova.pdf
12 – «Демократия» (реж. А. Бородин) в РАМТ. Этот спектакль по Фрейну я описывала уже и вам присылала текст: http://telegra.ph/Raznogolosica-01-13
13 – «Поэзия рабочего удара» на фестивале «Глобус 2.0» в Центре МАРС. Концерт-видеоперформанс с чтением гастевских стихов, электросаундом и визуальным рядом монументального рабочего киноавангарда, да здравствует Дзига Вертов и заводы-гиганты. Гастева читал Макушин из Коляда-театра, читал мало, покидая сцену надолго – за экран, как ширму в самодеятельности. Подозреваю, что это должно смотреться и слушаться уместнее в несценическом пространстве, вот в Екб, откуда проект и привезли, он игрался в типографии «Уральский рабочий», самое то.
14 – «Донецк. 2-я площадка» (реж. Анатолий Праудин) в театре ЦЕХъ, СПб. До стиха перемотать совсем недалеко, а «в прозе» о впечатлениях моих можно прочитать в жж: http://baby-frances.livejournal.com/197848.html . Не уверена, что что-то вообще сможет перебить градус впечатления от этого спектакля. Который не спектакль, и от того так пробил.
15 –  «Город. Женитьба. Гоголь» (реж. Юрий Бутусов) в театре Ленсовета, СПб. Друзья у меня ездят на этот спектакль не один раз, и очень любят-хвалят, а мне энергия не передалась. Может, виноват край 11-го ряда, но было очень громко и беспощадно, первое действие еще и проваливалось по ритму и смыслу, не говоря про актерский ансамбль, где кто в лес, кто по дрова. Дуэт Ковальчук-Перегудов еще ничего, а остальное ни уму, ни сердцу. Хотя трактовка сама «Женитьбы» любопытная. Такая экзистенциальная психодрама на темы вечного ожидания, одиночества и любви.
Кроме театра, были еще прекраснейшие выставки в Эрарте: Феллини, костюмы к его фильмам, и французский стрит-арт художник C215. Портреты баллончиком по трафарету самой разной направленности, романтической скорей, чем социальной, но это все же связано: кошечки на стенах, Маяковский на почтовом ящике, бомжи на остановках, дочь везде. И, конечно, Ян Фабр в Эрмитаже (вообще непонятно, отчего так всполошился народ, все чинно по современного галерейного искусства меркам вполне, и честно).
В Питере случились со мной очень хорошие выставки в Эрарте (романтик С215 и театрально-роскошный Феллини, прежде всего), пол Фабра (ну надо же мне было не догадаться сразу взять билет в Штаб, до поездки в Новую Голландию!), собственно, Новая Голландия прекрасная, как приятно там просто сидеть и жевать сэндвич. Главной целью были спектакли, и тут я думаю о том, что жизнь все-таки верно иногда корректирует планы. В пятницу приехать не удалось и пропустила «Комнату Шекспира», но изнуряющей темноты и громкости питерского Бутусова (не знаю, у меня ли перепонки плохи, или звуковика надо посадить в партер, чтобы он установил какую-то планку, сверх который заходить – вредно) хватило на Городе-Женитьбе-Гоголе. Это в воскресенье, а вот в субботу я не знала, что точно бы сделать.
И тут на сайте ПТЖ в списке пяти увидела «Донецк. 2-ю площадку». Документальный театр, Праудин – и было решено.
Нас с Мариной разобрало на стихи, так что театру мы отправим их, а тут в строчку.

Это спектакль, в котором есть выход на другой уровень, и который на этот другой уровень выводит и зрителей.
Тут не всем интересны днр и война, и и кому нет – видит даже в нарочито скупом существовании актера на сцене (Ивана Решетняка) игру. А может, не игру, а просто это Жека говорит не своими словами, и поэтому его «мат» – словно наносной, не природный? защитный, а не зашитый в коже?
Но в конце так логично увидеть совершенно светлого мальчика, уже Ваню, для которого поездка в Донецк стала опытом откровения. И вот он говорит об откровении (именно это слово используя) на фоне преобразованной из двери и жестяного листа церкви и ее колоколов – металлических обрезков-неразорвавшихся градов. Бедные материалы – свидетельство чуда. Метафора работает под дых. Хоть какая-то фальшь или зарепетированность в голосе, и все это уйдет, перечеркнет доверие. Но – абсолютная искренность, и никакой дистанции и защитной пленки.
Read more...Collapse )

Репост из телеграфа

К "Демократии" Фрейна/Бородина в РАМТе хочется возвращаться, думать о ней, обнаруживать все новые слои и тонкости – в перипетиях сюжета, игры, подтекстах. Чувство – как от классической книги, которую прочитываешь после запоя современным. Поначалу все кажется устаревшим, а потом подсаживаешься и следишь с открытым ртом. И думаешь, и думаешь.

Read more...Collapse )

В гостях. Европа

Репост из: https://telegram.me/spectator_as_author

В канун нового года думаешь о долгах. Поставить телеграм - done, написать о зрительском опыте, о котором все думаешь, да никак не напишешь, о спектакле «В гостях. Европа» Rimini Protokoll – почему бы не здесь? Кажется, телеграм очень подходит для рассказов дневниковых, личных, а тут только такой и возможен.
Ведь это вопрос: почему спектакль затронул сильно, а написать о нем тянешь. Конечно, все о нем написали уже. Но это слабая отговорка.
Read more...Collapse )

мульт-вербатим

В Вышке мы смотрели на первом курсе документальный анимационный фильм «Вальс с Баширом», и он сильно нас тогда впечатлил. Сегодня в Доке прекрасная Дина Годер оказала целый блок документальной анимации, и стало понятно, что об этом, конечно, нужно как-то отдельно и много говорить. И читать.

Это безумно интересно. Визуализация – но не иллюстрация. Сохранение ауры документальности через голос, интонации, историю – и возможность дистанцированности и вообще воображения, через визуальный ряд, сделанный не-интервьюируемым и не на языке документа. Кто-то сказал, что чувствовал не дистанцию, а наоборот, интимность и камерность сообщения. Но да: тут нет вызова свидетельского театра, когда историю рассказывают прямо тебе и еще и глядят в глаза, так что не отвертишься. Эту историю человек рассказывал на диктофон другому человеку, чью интерпретацию ты уже и видишь, это посредничество – часть медиальности кино вообще, и оно непосредственно возникает из камерности события.
Тебе не нужно решать уже сейчас, как относиться к рассказчику, а интервьюируемый знает, что его лицо не покажут, – и разговор становится проще априори.

Хотя главное слово не «проще», конечно, а – доверительнее.
Одна зрительница сравнила некоторые представленные монологи с выпусками Масяни, потому что там тоже – истории из жизни. Ей резонно возразили, что одна вещь придумана, а другая нет. Но мне кажется, что дело не совсем в этом, этот барьер все больше и больше размывается в нашем восприятии – ну вот как через запятую и сегодня говорилось «ну здесь голос его, а здесь актера», словно это не важно совсем. Масяня была снята «за четвертой стеной», это был показ – от третьего лица. В том смысле, в каком драма монологична. Здесь же мы имеем дело с разговором кому-то, с диалогом, и это принципиальная вещь. Об этих героях невозможно говорить как о персонажах, только как о собеседниках.

Ты становишься свидетелем какого-то очень личного высказывания, и происходит это благодаря доверительному акту встречи.
Не повторяемому и не отраженному экраном, так что здесь нет никакого обмана восприятия (когда нам что-то говорит человек с киноэкрана, то он же говорил это на камеру, а не непосредственно нам).
Выбивающийся из реальности визуальный план вдруг неожиданно работает на сближение. Потому что это (как раз) не экран и не рампа.

в общем, надо наконец-то дойти в следующий раз до Большого фестиваля мультфильмов, а пока делюсь самым первым показанным нам фильмом – "Никогда как в первый раз" Юнаса Оделла.


Never like the first time! - SHORT FILM from jonas odell on Vimeo.



спасибо Дине и Доку!

Мне кажется, Дина очень точно описала вчерашнее событие – Тибетскую книгу мертвых Театра.doc в заброшенном депо Курского вокзала.
Это именно переживание пространства, и здорово, как оно из документального, цепляющегося за мозаику граффити, ободранные детальки, мусор, реальный холод сквозь открытые-разбитые окна-арки, становится мистическим, когда текст помогает тебе по-иному услышать звук проходящих поездов, словно не из Москвы в близ- и дальне-лежащие города они едут, а пересекают границы жизни и смерти, границы вообще миров. Когда летом здесь же снуют еще и местные жители, обозначенные даже в программке, вероятно, соприкосновение с другим миром, вопрос жизни в нежилом, ощущается еще острей.

Вчера был выстроен еще и целый зрительный зал, чего обычно, как я понимаю, нет, и ассоциации увели меня вообще к Bouffes du Nord Питера Брука, заброшенному театру, вдруг обнаруженному в черте города – и решению играть там, не восстанавливая его до идеального нового состояния. Пребывание там становится всегда особым опытом даже вне спектакля, почти археологическим, эта пыль – она словно уводит тебя в другое пространство и другое время, при том что ты сам явно не оттуда. Там совершенно невозможно ощущать себя по-светски, при том, что сам по себе зал вполне торжествен.

Вот эта приглушенность пафоса крутая была и здесь. Одновременно слова о бытии, жизни и смерти – и при этом бытовой мусор под ногами и легкий запашок. И тебя швыряет от одного уровня к другому, швыряет, а в какие-то моменты, и они самые ценные, противопоставление пропадает. Нет жизни без смерти, нет пафоса без мусора, одно рождается из другого и умирает, чтобы освободиться для жизни будущей. Сансара.

Forced Entertainment

Не поверите, но только на обсуждении после спектакля "Праздники будущего" я поняла, что это те самые Forced Entertainment и Тим Этчеллс, про которых я столько читала в разных книжках. Щелкнуло на обсуждении города - Шеффилда. Именно там ведь они сделали культовые Nights in the city (1995), образчик site-specific променада. Автобусная экскурсия - переизобретение родного города, палимпсест официальной, личной, политической, воображаемой историй, наложение текста на виды – и текста зрительских перешептываний и реакций на текст театральный. Потом в Роттердаме будут еще одни Ночи, для чужого города потребуется задавать вопросы жителям, и вместо ничего не дающих "Где тут у вас туристический центр? а индустриальная зона? Какой из дворов богатый, а какой бедный", компания придумает на ходу "Если бы вы убили кого-то, куда бы вы сбросили тело?", "Если бы вам нужно было расстаться с любимым человеком, где бы вы назначили встречу?", "Какое место могли бы выбрать инопланетяне для приземления"?. Так получится "своя география" города.

Казалось бы, что объединяет этот опыт с минималистским текстоцентристким стендапом вчера? Одна, но такая важная сейчас – и здесь – вещь: возможность альтернативы. Это постоянное "or". Forced entertainment не настаивают на каком-то одном видении, города ли, будущего ли. Они рисуют самые разные варианты, перетекающие одно в другое, противоречащие и не противоречащие, болезненные и забавные, злободневные и сбухтыбарахтыприплетенные. Они напоминают, что есть не только a и b. Что количество и яркость цветов в стекле или гирлянде жизни напрямую зависит от нас.
Эта свобода перебирания путей развития будоражит.





Самый политический сегодня персонаж – Мюнхгаузен, как ни крути.

Вообще, конечно, гулять по городу в такую погоду – сумасшествие. Сначала было холодно смотреть на актеров, падающих в снег, а потом и сами – раз-раз – стук сапогом о сапог, и в припляс, и чайку, и даже от хреновушечки не откажешься:) Сапоги дали слабину и теперь промокают, но зато улыбка не спадает второй день, и кажется, что все можно.

В Remote X, с которым неизбежно сравниваешь НВ, поражало попадание заранее придуманного текста в реальность города, точность технического расчета – ну как они держат под контролем секунды светофора?). Благодаря этой трюкаческой точности, а еще наушникам и цене билета, ты чувствовал себя в полной безопасности. Все продумано, со всеми договорено (понятно же, что в монастырь и один раз, а уж тем более много дней подряд просто так ораву людей пускать не будут). С Неявными воздействиями Театра.doc все совершенно не так. Здесь только накануне узнаешь точку отправления (и она каждый раз новая), а где это все закончится – бог весть, сколько будет идти спектакль – никто заранее не скажет… Да что там, порядок сцен не закреплен, все определяют фишки, которые зрители получают перед началом - и которые просят у них по ходу действия актеры. При этом твой ли это текст читают или другого кого-то, у тебя был приличный цвет или неприличный (ты выбираешь между синим и фиолетовым, и в программе объясняется, что от этого зависит, матерный будет текст или нет) – понять решительно не возможно. Отряд обрамляет собственный флаг, но по нескрываемому интересу в глазах участников скоро понимаешь, что они сами не знают до конца, что произойдет, а неподдельные вопросительные взгляды, а иногда и не только взгляды, охранников и полицейских окончательно убеждают, что действия эти с городом не согласованы. Но в этом и соль.

Read more...Collapse )

"Дыхание", Театр Наций

В песне Наутилуса дыхание было одно на двоих, в одноименном же спектакле Марата Гацалова в Театре Наций хоть так же одни на всю вселенную остаются мужчина и женщина, а дыхание их явно рассинхронизировано. И вроде живут в одной квартире, и ходят по одной горизонтали, а пересекаются только формально, умножая стерильность икеевской обстановки холодностью отношений. Ни на секунду не замирает диалог – но вместо взаимопонимания за ним скрывается страх, страх ухода, страх одиночества. Когда вместо актера Романа Шаляпина остается только его проекция, уже сомневаешься, был ли мальчик вообще, были ли отношения. Может, роман был только в голове у героини Людмилы Трошиной? А может, воспоминания. Возрастной рассинхрон актеров множит варианты ответов.


© Театр Наций. Фотограф Екатерина Григорьева

Read more...Collapse )

Очень интересный Дон Жуан у Фарида Бикчантаева в театре Камала.

Read more...Collapse )

Второй день думаю о том, насколько уместно мокьюментари в театре – относительно травматичных тем.

Read more...Collapse )



Самое удивительное в "Другом городе" Семена Александровского – это то, что ты не погружаешься в другое пространство, и "расширенным видением" происходящее назвать тоже сложно. Теоретически думаешь, что будет наложение одного города на другой, такой палимпсест – а практически все оказывается сложней, и эффект чуть ли не обратный. Вместо дополнения реальности – ее расшатывание, вместо присутствия где-то еще – вырывание тебя из всякого контекста. Это кажется безопасным, легким приключением: ну что там, пройтись по знакомым улочкам с озвучкой из европейских столиц. Но слыша один город, видя другой, или видя их оба, – вдруг физически ощущаешь, что лишаешься опоры, и тяжело дышать. Почва уходит из-под ног, ты не понимаешь, с какой скоростью нужно идти и на что оборачиваться, где шумы и крики рядом с тобой – а где только в наушниках. На первом городе (и умудрилась же я первым выбрать буднично-громкий Амстердам!) у меня настолько быстро забилось сердце, что пришлось свернуть в Летний сад, где не нужно уворачиваться от людей и где можно идти, взявшись за ограду. С закрытыми глазами, получая сигнал только из одного места, организм понемногу успокоился. Я все же способна к движению, несмотря на этот чувственный хаос.

Read more...Collapse )

Хитровка

Сходила сегодня наконец-то в лекторий на Хитровке.
Алексей Киселев рассказывал нам про "театр в голове", про то, что влияет на оценку спектакля зрителем, и про то, как он это объясняет. Слушать было интересно и весело. И пространство вообще уютное, надеюсь бывать здесь чаще)

Read more...Collapse )

В "Кавказском меловом круге" Никиты Кобелева все ровненько идет по пьесе, и даже теряешься уже временами, за какой узел цепляться, тем более что не все вызывают живую реакцию – очевидно, например, что социальные разборки самих создателей волнуют мало, а зал – так и вовсе (хотя казалось бы).
Но есть линия, которая все это взрывает, которая есть главное (имхо), и которая развивается совершенно не по-брехтовски. Это линия Соломатиной и ее материнства.
Read more...Collapse )
Долгое время не могла написать о спектакле, потому что внутри есть большой протест против социально-политического рассмотрения научного сознания, которое там предъявлено… а тем не менее спектакль не оставляет.
Read more...Collapse )

"Топливо"

Первый раз смотрела в январе и писала вот что: "Какой классный спектакль - "Топливо"!! Озорной, легкий, с размеренной ходьбы "на длинную дистанцию" перетекающий незаметно в импровизированный (зачеркнуто) отточенный танец, ведущий игру с самим собой - в смысле с проекцией, хотя и действительно с самим собой - и со зрителем, его ожиданиями и знаниями о. Абсолютно позитивный, хотя и с разговорами о суициде и психушке. Мы все немножко сдвинутые и "то самое", и в этом и есть наше топливо.
Хочется завтра сбежать со второй пары и пойти зарядиться энергией снова)".

Read more...Collapse )

Перформанс Семена Александровского, открывающий новую сцену (New Space) Театра Наций, очень хотелось увидеть, посмотреть, что сделает Семен - и с пространством, и с ребятами из Школы Табакова.


Фото из фб Кристины Матвиенко.

Read more...Collapse )

отличный какой Стэнли у Петра Незлученко. прямо ух.
и терпел же до самого конца!

/и хотя крупными планами показывают нам страдания Бланш и как она видит эти "Елисейские поля", мы на происходящее смотрим глазами Ковальски. Из этого мира мы, где двухкомнатные квартиры не считаются чем-то ужасным, и где с работы приносят - мясо.
А чужачка с ее китайскими фонариками и ужимками принцесс из старых фильмов вызывает огромное недоверие. Терпят поначалу, потому что красиво и непонятно, а как узнают, что наряды не настоящие (у старьевщика взяла за 50 центов) и духи не королевские, - так и выкидывают с чистой совестью. /

Беккет. Пьесы

Не покидало меня ощущение, что Беккет у Волкострелова какой-то анти-Беккет.
и вдруг поняла.
У Беккета мир лишен смысла. И движения, слова повторяются и повторяются, и не прекращаются, и это проклятье (но выбора у нас другого нет, и в принятии ожидания и скитания вечного может быть и триумф).
А Волкострелов насквозь целостный и концептуально-серьезный. В его мире смысл рождается даже из рутины, из любой повседневности. Ходят ребята по квадрату ритмично - и думаешь: как понятно, как здорово – можно так же вступить в цепочку и отбивать ритм мироздания. И минимализм музыкальный он берет - где из предметов без эстетического замысла творится музыка.

И даже шуршащий мусор под ногами кажется конструктивным.




Read more...Collapse )

Макс Блэк, безусловно, не считал метафору только украшением речи, как говорит на Кольте (http://www.colta.ru/articles/theatre/10438) интервьюер. Для него это проекция, закопченое стекло с проведенными в каких-то местах линиями («система общепринятых ассоциаций»), через которые человек смотрит на небо (на главный субъект). Это и позволяет метафоре бередить сознание, провоцировать какие-то несвойственные самому предмету мысли ассоциации и ходы. Блэк и в интеракцию понятий при метафоре верил-то!

С чем согласна, однако, точно, так - спектакль Геббельса в Электротеатре совершенно грандиозный.

И как раз о том (частично), как визуальные, материальные, художественные образы провоцируют работу мысли учёного, его ratio. Как он через работу с ними пытается прийти к логическим абстрактным выводам. Ученый-художник. Ученый – художник. (и наоборот).

В Питер я ехала догонять "Пьяных", но главным БДТ-шным впечатлением остались "Война и мир" Рыжакова. Ловила себя постоянно на мысли, что так себе их и помню, этих прекраснодушных (диалектикой души) персонажей, даже если делают пакость - всё равно сквозит благородным 19 веком, а с другой стороны, через эту благородность трагическое нескладывание частных судеб и микросюжетов еще больше становится трагическим.


Read more...Collapse )

Архив тела

Воркшоп "Архив тела", который организовали Ксения Перетрухина и Елизавета Спиваковская в рамках театральной лаборатории "Археология памяти" в Сахаровском центре, оказался для меня чем-то очень значительным.

Read more...Collapse )

Когда домой приходишь позже часа, со спектакля, начавшегося в 6 (нет, шел он только пять часов, но еще час - обсуждение), и испытываешь нереальное воодушевление – это сильно.

Я очень боялась, что это будет просто антимилитаристский спектакль (каким по замыслу он и был изначально). Первая часть в этом плане насторожила, особенно в части с интерактивом – как мне ни нравится Макс Фомин, но дать в лоб сравнение военного летчика, гибнущего в чужой стране от того, что летел убивать в третью, со спасателями детей в Беслане, и спросить, один ли это вид геройства, – ну, это никак не объективное вопрошание, а агитационная подводка, а агиткой разбивать агитку – самое нелепое дело.

Но второе действие (егоровское), вкупе с финальным третьим, экскурсией по забытым современниками местам молодогвардейской "славы", – это очень хорошо. И хорошо иногда – такое ощущение – вопреки изначальному замыслу.

Read more...Collapse )

Одиссея

/перенос из fb/

Я сейчас буду, чувствую, в подавляющем меньшинстве, но. Мне понравилась "Одиссея" Крикливого в Театре-Театре. Первой репликой на дискуссии был упрек, что зрителям скучно и вообще это какая-то вещь-в-себе. А мне, во-первых, не было скучно совсем, во-вторых, какая-то собственная жизнь на сцене и атмосфера – это же плюс скорее.) Атмосферу создали точно, а это уже, знаете ли, редкость.

Read more...Collapse )

Всё чаще думаю о том, что сегодня, в эпоху постоянно раз- и от-влекающих электронных многозадачных гаджетов, театр становится местом сборки мозга, местом, где нужно на час-два отключить мобильный телефон и не иметь возможности перейти по гиперссылке или даже переговорить с подругой об увиденном - мгновенно высказать сиюминутную реакцию. Тут волей-неволей приходится свое рассеянное внимание собирать. Проще всего собирается оно на зрелищность и вымышленный - представляемый перед зрителем - мир. Но театр не хочет жить просто и усиленно работает над тем, что не вымышленный мир создавать и вовлекать в него зрителя, а давать ему - человеку из зала - возможность прожить мгновения свой "здешней" жизни, почувствовать их, понять в физической даже протяженности материю реального мира. Contemporary театр опрокидывает зрителя в мир зала. И это не только до сих пор ново, но подчас и трудно переносимо.

Как вы, может, уже догадались, это было вступлением к рассказу о "Лекции о нечто".

Read more...Collapse )




"Город-герой".
С таким названием я ожидала увидеть, например, развенчивание (написалось почему-то развенчЕвание, однако..) мифа, налета героизма и т.п. и т.п. А случилась, напротив, коллективно-индивидуальная читка блокадных дневников про ... миф.

Историк Владимир Пянкевич исследовал блокадные тексты на предмет видения горожанами Ленинграда в это страшное время. Отрывки этих текстов в условно-хронологическом порядке приходят зрителям по смс. иИ их зачитывают (у нас - вслух, а вообще-то можно и про себя, инструкций никаких никто не спускает). И вдруг оказывается, что в блокаду город представал нереально красивым. Что с меньшим количеством людей и транспорта он становился... Петербургом из петербуржского мифа. В глазах самих блокадников. Девятнадцатый век, Достоевский, Обводный канал, широкий Невский, Фонтанка... Эти люди в блокаду умудрялись смотреть по сторонам и любоваться своим городом. Правда, было так все больше поначалу.

А потом вместо дров замечали сложенные из подъезда тела. Васильевский остров становился островом людоедов.
На улицу переставали выходить.

Из полной темноты, в которой ты читал вместе с остальными блокадные дневники, перебиваемой только светом от смартфонов, в родном александринском финале зрители выходят на балкон с видом на Фонтанку. Перед ними – величественный, красивый, полный жизни город. Как там у Пушкина, "младая будет жизнь играть и равнодушная природа красою вечною сиять"? Но мостовые, проспекты, дома этого города помнят – в прямом смысле слова хранят в себе те следы.

Ты наедине с городом. Критерий отбора отрывков дневников.

К холодному времени года, когда людей без курток на балкон Новой Сцены не выведешь, и для гастролей, создатели спектакля придумали альтернативный финал – поток инстаграм-записей "я на фоне Петербурга". Современные люди вместо дневников для себя постят себяшки на фоне знаменитой архитектуры.
С этим финалом есть откровенные проблемы. Он сужает смысловое поле. Здесь нет уже никакой амбивалентности и спектра коннотаций, нет открытости и – индивидуальности восприятия (что, как видится, есть в питерском изначальном варианте). Вместо проживания через материальное, как в случае с реальным городом, ты имеешь дело со взглядом на репрезентацию (еще и позированием-для-другого). На снимках очевидно – не горожане, а приезжие. Почему? непонятно. Фотографии эти к тому же отобраны, т.е. впрямую являются диктатом создателей. Логичнее было бы смотреть хотя бы онлайн появляющиеся все новые и новые записи с хэштегом "Питер". А может, вообще не смотреть, а послушать звуки сегодняшней Северной Пальмиры. Ведь в Петербурге ты и слышал его.

Серто говорит, что пространство города нельзя прочитать, его нужно прожить. Можно ли прожить что-то через прочтение? Вопрос открыт.
/перенос из fb/

О "Человеке" БДТ

/перенос из fb, читать лучше там - с дискуссией в комментах/
https://www.facebook.com/jelenagordienko/posts/981936348528128

Как-то все так ополчились на "Человека" БДТ, мол, и не об ужасах концлагерей он, и не об осмыслении, как это стало возможно, а тогда вообще о чем и зачем. И как попсово и вообще и вообще.
Жизнь моя невежественная так сложилась, что о Франкле я узнала сильно поздно, позже даже Перека и какого-нибудь Бобера, и пиетета перед его конкретным текстом у меня – это даже увы – нет (вот ученица моя, пришедшая на спектакль, Франкла к своему второму курсу уже читала, так что есть прогресс). А тема ставит вопрос не пиетета, а разговора: как вообще об этом можно говорить, в самом широком смысле слова - включая "показ". И вот ровно об этом для меня получился спектакль Янежича. Там много приемов, они надвигаются один на другой, пробуя себя на зуб и - да - обламываясь. Но даже несмотря на эти обломы театр решает, что говорить об этом необходимо, и делает главное - доносит текст Франкла, только один раз позволяя себя вопль скопившей боли, а в целом – максимально бережно и без нажима его произносит.
Если визуально на сцене есть какая-то игра, какой-то показ и масса-персонажи, то вербально она сводится на нет, и этот минус-ход как минимум значим. Мне очень сложно дались "Победители" Егорова, потому что хотя спектакль выжал все слезы, некоторые актрисы давали такую смачную игру в образы, так орали – заигрывались в ор, что эту фальшь - на текстах Алексиевич-то – было сложно физически пережить. Тут же характерности, слава богу, не было, была попытка "примерки" – и не событий даже, а текста, и только через текст – событий, как будто смотришь процесс чтения книги. И расщепление голоса рассказчика – оттого, что это не Франкл, а современники, мы, читаем этот текст сегодня. Читаем документально, читаем воображая, читая остраняя, читая обвиняя, читая утешая... Пытаясь найти верные интонации.

В общем, для меня этот спектакль – поступок. Как говорил Могучий, важно, чтобы в театре они были. Важно, чтобы на больших сценах была эта тема, чтобы Павлович говорил о тяготах лагерной жизни не только на маленьких сценах с "Вятлагом", чтобы молодые люди по обе стороны рампы знакомились с текстом и идеями Франкла, о чем-то задумались и потянулись к лучшему, несмотря ни на что (такими же словами, как Франкл в известной речи 1972 года, включенной в виде видео в спектакль, никто не говорит! а он говорит это о молодежи и для молодежи). Нужно, чтобы был и "Человек", и "Нюрнберг", и "Фронтовичка", и "Победители". И все - на больших сценах.

Вот почему стиль, тем не менее, какой-то 20-30-летней давности всплывает, вот это интересная тема для разговора... Может, именно потому, что тогда не стеснялись этического, что ли, пафоса? Что можно было говорить о Человеке?

Ягодин

Прекрасный январь, в котором я открыла для себя Ягодина.

Хлесток, самозабвенен, неровен и нервен в энергетическом сгустке-квартирнике "СашБаш".


А о Ричарде его думаешь: вот подл, кровав, пускает по своему телу скользкое земноводное, обсасывает пакетики чая, отвратительный монстр, - а власть как взял над тобой, так и держит, приманивает за две секунды, так что все слова о морали и далее по по списку, что пытаются говорить ему "жертвы"-женщины, вдовы убитых, - благочестивая обманка, мол, я же сопротивлялась! - а на деле почти сразу и отдалась. Так и публика, отдается без сопротивления и только удивляется иногда сама себя, что противное не противно, если есть харизма и ты попал в круг внимания самого.



Фото с сайтов "Русского репортера" и "Коляда-театра"
Чтобы пережить неделю "прими восемь зачетов и не умри, если сможешь", напросилась на спектакль. И лучше подарка сделать себе не могла. Посмотрела наконец "Отцы и сыновья" в Маяковке)



Cмотришь и думаешь поначалу, что есть в игре местами чрезмерная манерность, в декорации - красивость, вообще - такая прилизанность и классицизм... А потом вдруг понимаешь, как это так здорово ложится на сам текст: как в романе за рафинированностью и изнеженностью Павла Петровича просвечивается стойкость и сила, за поверхностностью - с первого взгляда - Аркадия - тонкость, так и спектакль через приглаженную поверхность прорывается к чему-то неровному, неоднозначному, настоящему.

Read more...Collapse )

"Дух в движении", фильм

В рамках курса "Визуальная антропология" в Вышке отправили нас сегодня смотреть фильм "Дух в движении". Дебют вгиковцев под руководством Сергея Мирошниченко – о паралимпийцах.



Read more...Collapse )

Tags:


© Олег Карлсон

Была сегодня на очень хорошей лекции Антона Хитрова об исчезновении (особой, сложной) техники в современном искусстве в Театре.doc. В название Антон вынес самую воспроизводимую критическую реакцию на совриск – "Я тоже так могу". В разговоре этого, кажется, не было, меж тем меня лично эта фраза выводит на следующий поворот мысли:

Read more...Collapse )

Tags:

С Ксюшей я познакомилась 7 лет назад в Михайловском. Вожатили в палаточном лагере. Всегда улыбчивая, активная, инициативная. Красивая. Только всегда почему-то в кофтах с длинными рукавами, даже в жару.



Слышала песню такую современную, дикую, "Девка без руки".
Так вот девки без руки – они такие. Успешные, красивые, любимые. Отважные.

Изначально это интервью – учебное, тренировка "нарративного интервью" по курсу "История и методы исследования культуры" в ВШЭ. Но я очень рада, что материал этот опубликован на сайте мнети. Оно мне кажется важным.

Из невошедшего:
Read more...Collapse )
Интервью с Ксюшей

"Вперед, Москвич!"

Так как в фб пост лайкнули и драматург (kodzujoro, спасибо!), и художник, зафиксирую его и здесь)

добавлю только, что если, например, Волкострелов с Перетрухиной в спектакле "Оставаться живым" ставят язык, вневременную систему, у которой нет какого-то одного человеческого голоса (не зря же это "инструкция для начинающих"), то "Вперед, Москвич!" Крапивиной-Перетрухиной-Каждан-Сурковых, как нормальный документальный спектакль, основывается на речи, но важно, конечно, что на речи не одних каких-то особенных людей, это не репрезентация историй конкретных Маш и Вась, а на речи заводского поколения, на  средне- и поздне-советском, если хотите, Zeitgeist. "Спектакль-конвейер" – как диалог со временем, когда само слово "конвейер" не имело обязательной негативной коннотации.

____________

Read more...Collapse )


(ну вот, даже написать складно и с единой мыслью не получается, бабушка бы меня сейчас как следует пожурила!)

Remote Moscow

Счастье есть: в момент, когда я все-таки нашла Миусское кладбище (местонахождение которого не знает никто у метро, или думает, что оно "где-то не здесь, девушка"), но никого там не увидела и начала рыдать от бессилия, вышел парень с вещами, маркированными Remote и велел срочно догонять остальных, поспешно вручив наушники и проездной.
Я быстро нашла паству стаю у храма, и к "сцене"=переходу шла уже вместе со всеми. Среди этих всех радостно обнаружила чудесную Катю Васенину:) Катя радостно выполняла все танцевальные повелевания робота Милены и заразила меня свободой движения. Подумала, что давно так наплевательски и свободно не гулялось по городу (а возможно это, получается, все равно только в рамках манипуляции и подчинения, пускай добровольного, дикторско-диктаторскому голосу).
Удивлялись, как угадывает этот голос все вокруг: цифры на светофоре, в какую сторону мы выйдем из метро, что никто не улыбнется нам в метро. Озорно придумана и метаморфоза площадки у перехода в сцену, нас - в зрителей и актеров. Вроде и банально, а - хорошо, и действительно все совпадает, так себя люди и ведут. Прокол был только раз, но был именно прокол: эскалаторы-конвейеры в метро проверял мужчина, а не женщина, как запрограммированно сказал нам голос.

И тут самое интересное. Я, прослушав начало, не знала поначалу, что ведет нас робот. И с удивлением "натыкалась" на неестественные фонетические особенности: "ться" в окончаниях глагола Милена произносила не "цца", а именно "ться", в "тихо" и других двусложных словах не было никакой редукции заударного слога. Катя подтвердила мои подозрения и сказала даже, что робот извинилась за искусственность голоса, но подумалось: а как здорово, возможность делать такие вот системные ошибки (ведь читает именно как написано) оставили именно человеческому языку. Может, в умении так вот ошибаться и не ошибаться одновременно и содержится наша немашинность.
И этика в спектакле показана как насилие над естественными инстинктами (в метро), но в момент баскетбольной игры именно этика побудила многих не двигаться на зов "встань напротив самого слабого звена", отказавшись тем самым от другого насилия.

Свободные-несвободные мы. Хорошо!



Оригинал: https://www.facebook.com/jelenagordienko/posts/859274487460982
Комментарии "Золотой Маски" к выступлению Владимира Аристархова

Какие молодцы.

Не прятать голову в песок при разговоре о ценностях и "нравственных нормах", а проговаривать свое о них представление, свои профессиональные "общие места".

Вопрос о сохранении Премии и Фестиваля «Золотая Маска» напрямую связан с проблемой сохранения общероссийского театрального пространства.Наша задача – не допустить раскол в театральной среде, не превратить творческий мир в поле политических войн. Нам кажется, что сейчас все наши усилия должны быть направлены на диалог и взаимное уважение различных представителей культуры.
Именно объединяющая роль «Золотой Маски», стремление охватить российский театр во всем его разнообразии дали учредителю право назвать ее национальной премией.

Да тут просто основы жизни в многонациональной и разнообразной, федеративного уклада стране изложены!
И чем уважение к другим своим противоречит увеличению человеческого капитала? Именно – ничем.

Я, конечно, вообще не понимаю, как люди, выдавшие всего год назад премии правительственную награду, сейчас это терпят, это ведь и на них наезд (вопрос Аристархова "С кем вы, мастера культуры" можно ведь переформулировать "С кем вы, Правительство России?" А это же абсурд).

Но если последовательность и непротиворечивость в риторике не отличает чиновников, то нужно уметь самим последовательно выводить из здравого смысла и гос. документов необходимые постулаты и эксплицировать их. Только так.

P.S. А вот тут – ответы мастеров культуры на вопрос, "с кем они".

"Оставаться живым"

Снова из fb.
предыстория: В МХТ началась лаборатория "Современный актер в современном театре", Волкострелов сделал эскиз по эссе "Оставаться живым" Уэльбека. На обсуждении после Богомолов задавал вопросы, рассуждал и был практически модератором.Потом на лекции Зары Абдуллаевой снова обсуждался и спектакль, и этот "спектакль в спектакле". Решилась и я на небольшую реплику.


"Если вам не удастся выразить свое страдание во вполне определенной, четко структурированной форме, вам крышка".

К вопросу о количестве проходов актеров в начале спектакля Волкострелова по Уэльбеку в МХТ. Мне-то кажется, что в настойчивом вопросе Богомолова, почему только 3 прохода, нет ли тут противоречия, что вы предлагаете свободу, а тут режиссерская воля, сквозит вопрос к самому себе "Можно ли перестать быть диктатором (и нужно ли)", но это ладно. Если серьезно.
КБ говорил о неком пределе, состоянии предела, в которое втягивают нас, зрителей, этими проходами, и которое прерывать поэтому – ну даже неэтично. А между тем, ровно по тексту, "структура - единственное спасение от самоубийства". Бесконечное количество проходов в спектакле по этому эссе представить нельзя.

действие разворачивается во времени
становится движением
переходит в действие

И, чисто с точки зрения семиотика, это бы не давало никакого приращения смысла. Первый проход – это просто проход. Второй – осознаем, что это движение. Третий – чувствуем длительность. Дальнейшее повторение было бы только повторением и манифестацией театрального приема и провокации, а провокацией это не было.

Ну и. Я все вспоминаю, как на "Я свободен" когда-то Волкострелов знаком попросил зрителей молчать, когда они начали что-то говорить с места и комментировать вместе с ним. Нет в его театре равенства сцены с залом в смысле интерактива. Нет этого заигрывания. Есть совместная работа по постиганию смыслов, может, даже параллельная: совершенно не чувствую я желанию режиссера донести какой-то четко установленный "мессидж" до зрителей, если мы поймем для себя в процессе смотрения что-то другое – это тоже результат, тоже работа. У каждого свой ход встреч, свой "опыт проживания", как говорит прекрасная Ксения Перетрухина. И в этом и есть равенство: не делать вид, что другой - это не другой.

Latest Month

February 2017
S M T W T F S
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728    

Tags

Page Summary

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com